У седьмого баллона, рабочий, даже с рычагом, отвернуть вентиль не мог. Я решил помочь. Вдвоем мы повисли на рычаге и, вдруг….. раздался грохот. Вентиль, как пуля улетел в неизвестность. Сжатый воздух с ревом ударил вдоль земли и поднявшаяся пыль, сразу покрыла пол здания. Баллон сдвинулся с места и пошел…, пошел…, а на нем сидел белый как смерть рабочий. Баллон с рабочим соскочил с плиты, пронесся метров десять, зацепил за кочку, от чего рабочий свалился и с жутким воем понесся по асфальтированной дороге к КПП. Он пробил ворота, вылетел на дорогу и врезался, в стоящее напротив КПП здание, где и выдохся. Я схватился за голову.

Главный меня не принимал. Я сидел в приемной и грымза-секретарша смотрела на меня, как на пустое место. В руках я держал большой сверток и упорно ждал момента, чтобы войти в кабинет.

Он пришел. В приемной появился зам. Злорадная улыбка растянула его лицо.

— Соколов, все-таки допрыгался. Сейчас, даже я тебе ни чем не могу помочь.

— Можете. Я бы хотел, чтоб вы помогли. Мне нужно пройти к главному и хорошо бы, чтобы вы помогли мне в этом.

От этой наглости он онемел. Секретарша зашипела как змея.

— Как вы разговариваете?

Я похлопал по свертку.

— Вот это вас потрясет и вы, в лучшем случае, вытащите меня из дерьма, в худшем — я отдам все Нудельману.

Он встал в стойку, как собака, почуяв живность.

— Что там у тебя. Пойдем ко мне.

— Нет. Только сюда.

Я махнул рукой на кабинет главного. Зам рванул в этот кабинет и через две минуты меня позвали.

— Чем ты там собирался нас потрясти? — спросил главный.

Я развернул сверток и вытащил ружье. Они молчали, заворожено глядя на кусок блестящего металла.