Прохожу между рядами, возвращаясь из мясного павильона. (Получил давний долг с азартного рубщика мяса.) В молочном отделе гвалт. Бородавку с помощницей выловили. Не то чтобы выловили - скорее просто узнали. То ли с продавщицей ошиблись, то ли - подсказал кто. Дамочка в белом халате румяная, здоровьем пышущая, из-за прилавка за рукав Наташку ухватила. Цепко так держит, та никак не вырвется. Да и нельзя слишком вырываться: "рожу" надо делать, что ты прав. Сообщницу оттерли; та и сама не против устраниться - сдрейфила. Я бы мимо прошел. Да она, Бородавка, приметила. Кричит поверх голов:

- Толичек, ты смотри, что делается?! Иди поговори с этой...

Эта "Толичка" увидела, сразу пальцы разжала: решила, что я - прикрытие. Бородавка с возмущением, не спеша привела себя в порядок, направилась ко мне, так и не подошедшему, взяла под руку. Повела к выходу. Сдачу не получила, но продукты-таки урвала. (С тех пор я не раз видел ту испугавшуюся румяную женщину. Стыдно было попадаться ей на глаза.) Выйдя из павильона, устало, хмуро попросила:

- Погоди, проведи за ворота... - И добавила: - Ну, хуна!.. - Это о напарнице своей, предавшей. - Рыло начищу...

За воротами обнаружился Рыжий. Как я понял, случайно. Он никогда не помогал сожительнице, брезговал. Обрадовался мне:

- А, детеныш!.. Маню мою снял!..

- Если бы не он, была бы уже в "обезьяннике", - сердито поведала Маня Наташка. - Райку, сволоту, порву...

Два товарища Рыжего - пожилые мужики вполне опустившегося, похмельного вида, с вялым любопытством глянули на меня. Прилично одетый, не жаждущий выпивки сопляк не мог быть своим.

- Ну, все, все... - отмахнулся от зазнобы Рыжий. - Не нуди. Поделись с детенышем довольствием...

Бородавка и впрямь полезла в авоську. Я останов вил.

- А что, Толянчик, может-таки сделаем из тебя человека?

Это уже было интересно: воспитатели перспективные.