Пожалуй, это было чересчур прямолинейно даже для здешних мест. Бармен отказался заглатывать голый крючок и лишь неопределенно повел мощными костистыми плечами.

– Думаешь, я алкоголик? – продолжал трепаться клиент. – Ну, допустим, да, я – алкоголик. Ну и что? А что еще делать? Вот скажи: что мне делать? У меня навалом всякого дерьма, и что дальше? Выбрасывать старое дерьмо и покупать новое? А зачем? Жизнь пресна, как дистиллированная вода. Понимаешь? Вообрази: берешь ты бутылку, думаешь: эх, как я сейчас вмажу!.. Открываешь, а там водичка... Кстати, позволь представиться: Юрий. По-вашему это будет, наверное, Джордж.

– Джордж? – бармен удивился и, кажется, обрадовался. – Я тоже Джордж.

– О! – воскликнул приезжий. – За это надо выпить. Наливай, Джордж!

Они выпили по третьей и прикончили пиво. Клиент, представившийся Юрием или, если угодно, Джорджем, потребовал открыть еще по бутылке. Бармен Джордж беспрекословно подчинился, но сам теперь пил понемногу, предоставляя гостю полную свободу напиваться вдрызг и болтать все, что взбредет на ум. Ему, бармену, было не впервой подыгрывать окосевшим клиентам и выслушивать их пьяные излияния; в данном же случае послушать было не только интересно, но и полезно. Чернокожий бармен Джордж работал третий сезон на этом модном курорте и считал себя непревзойденным мастером по части выпивки. Вряд ли на острове мог найтись человек, способный его перепить. Адское пойло, которое клиент именовал "йоршь", изрядно шумело у Джорджа в голове. Клиент пил больше бармена и, следовательно, находился уже на полпути к тому, чтобы свалиться под стойку.

Из разговора выяснилось, что клиент прибыл из России. До недавних пор у Джорджа было весьма смутное представление об этой стране: снег, медведи, коммунисты и огромные, наполовину разворованные ядерные арсеналы – империя зла, одним словом. Правда, за последние месяцы познания бармена заметно расширились, но он не спешил демонстрировать клиенту свою эрудированность – сначала следовало присмотреться к этому парню.