Несколько настораживающим показалось, что дядя этого Анерта сидел в советском плену именно в Старорецке, родном городе Тюнена, откуда Георг уехал еще в 1941 году. Впрочем, все это не имело значения, ему же захотелось забыть о письме, словно и не получал его, потому что одна мысль все время отвлекала пока читал и перечитывал: он не хотел, чтобы письмо, а вернее сведения, содержащиеся в нем, стали известны сыну. Причина для этого имелась серьезная: летом Александр летал по каким-то делам на неделю в Москву, оттуда на субботу и воскресенье вдруг нагрянул в Энбекталды. Тюнен конечно был рад, однако пожурил сына, понимая, в какую копейку влетела ему эта оказия. Но Александр только усмехнулся:

- У меня этих бумажек, отец, навалом, было бы куда тратить. Мы, северный народ, не скупимся, когда даже за один день удовольствия надо косую отвалить. Какие у нас там в Заполярье развлечения? Полярная ночь или шестьдесят семь суток негаснущего солнца? Так это бесплатно. Пусть туристы ахают...

Пока Тюнен-старший чистил и ставил на плиту картошку, суетился, собирая на стол, Александр извлек из красивой дорожной сумки бутылку коньяка, две бутылки боржоми, банку китайского колбасного фарша, две баночки марокканских сардин и кусок толстой венгерской копченной колбасы.

Когда сели, Александр окинул взглядом стол, хмыкнул:

- Что же у нас тут свое, отец? Сплошной импорт! Даже лук и тот, наверное, арабский, а хлеб, пожалуй, из американского зерна? Картошка-то чья? Наша или польская?

- Бог ее знает, ешь.

- Вот так и живем, стыдоба!.. Как твой диабет?