Павел Михайлович был совершенно необычным районным охотоведом. Несмотря на то что проработал он в этой должности очень много лет, к пенсии не устал, не стал равнодушнее относиться к лесу и к зверью, не ушел по уши в хозяйственные заботы, как это часто бывает со многими охотоведами. Зачастую для человека место охотоведа ничем не отличается от места бухгалтера, кассира или секретарши в исполкоме (ни в коем случае не пытаюсь обидеть эти достойные профессии). Кстати, сидит районный охотовед часто в райисполкоме, а не в Госохотинспекции, если таковая и есть в поселке. Разговоры о районе, об угодьях обычно ограничиваются тем, кто и сколько «хвостов» сдал в этом сезоне, сколько товарных лицензий на лося спустили из области в тот год, сколько на кабана.

А вот Павел Михайлович как-то очень по-своему всегда видел зверей, людей, лес. Мог показать любую ситуацию слушателям с неожиданной стороны. Однако он не чурался, да и не мог по должности этого делать, всей обыденной охотоведческой работы. Странное и редкое сочетание — любознательный натуралист, работающий охотоведом. Обычно это два отдельных человека, даже не родственники: натуралист-любитель и добытчик-профессионал. К сожалению...

Как-то уехал Павел Михайлович на десятидневные курсы в Вологду. Отбыл, повысил квалификацию таким стремительным образом и вернулся в район. За это время один всем известный поселковый пьянчужка застрелил где-то у себя на огороде собаку и умудрился сдать шкуру Шарика в заготконтору под видом дикого волка. За волков, как вы знаете, выплачивают премию — сто рублей, за волчицу — даже сто пятьдесят. Так вот, этот пьяница и шкуру сдать успел, и премию получил, и даже пропить. Все за десять дней. Ураган!