Павел Михайлович, узнав об этом, очень удивился: во-первых, потому, что этот мужик дальше магазина в лес никогда не ходит, а во-вторых, стрелял он фантастически метко — в упор мог не попасть в стоящую мишень размером с сарай.

Как-то раз, давно еще, напросился он с охотниками на лосиную охоту. Те помялись, но взяли. Все-таки член Общества охотников и рыболовов, взносы платит. На номер его, дурака, поставили. Так этот «снайпер» застрелил лошадь. Лошадь была пегая белая с черным. Везла она из леса телегу с дровами, в которой мирно дремал колхозник. Его потом все вместе три часа уговаривали вылезти из кустов и не отстреливаться до последнего, потому что мы не бендеровцы какие-нибудь, а, наоборот, хорошие люди. А лошадку застрелили пулей просто так, случайно. Приняли за сохатого, а дугу с бубенцом — за рога. А его стрелять не будут, потому что без рогов...

Как-то не верилось, чтобы такой «умелый» охотник волка сдал в контору.

Шкуры еще не отправили, поэтому Павлу Михайловичу было легко найти сданное сырье по квитанции. «Волк» при жизни был рыженькой вислоухой собачонкой, хвостик калачиком, породы двор-терьер, впрочем, довольно крупный, килограммов на тридцать, что, собственно, и позволило уговорить приемщицу. Цена шкуры — один рубль 70 копеек ввиду дефектности.

Что делать? Надо поговорить с похитителем социалистической сторублевки, может, одумается по-доброму Тот ни в какую, волк это был и все. Тем более что денег уже нет. Павел Михайлович увещевал и уговаривал его всяко-разно. При людях на очную ставку со шкурой водил. Смотри — ведь пес это рыжий, вот и след от ошейника, а поискать, так и хозяин найдется.

А охотник, он что удумал. Дурак-дурак, а прижали — враз поумнел. Где-то учебник зоологии отыскал или справочник определитель «Звери СССР», короче — книжку, печатное слово приволок и стал Михайловичу в нос тыкать заскорузлым немытым пальцем: