Звери же были еще более откровенны - огромный рыжий кот мой, сверх меры обычно ласковый и жаждущий человеческого общения, забивался теперь в самые отдаленные углы дома и глаза его, полные ужаса и тоски, следили за мной из темноты укрытия. Он не приходил мне на помощь как это обычно делают кошки, понимая - помочь мне уже нельзя.

Любимая кобыла моя - Лялька, боевая подруга и постоянный источник теплой исцеляющей энергии, дико заржав выбросила меня из седла и унеслась с трека, выбив легкое заграждение А были времена когда в самые безрадостные, как тогда казалось мне дни, дни поражений и тревог, я приезжала к ней и обхватив теплую чуткую шею шептала "Помоги мне, подруга моя любимая, Лялька, поддержи" Мы уезжали в поля и долго мчались галопом, словно паря в бесконечности. И гладкие бока Ляльки покрывались клочьями белой пены а ко мне приходило теплое спокойствие и вера в себя Теперь Лялька боялась меня словно, свинцовая тяжесть моего горя могла погубить ее, крылатую почти, намертво распластав по холодной уже октябрьской земле Страдала добрая Лялькина душа, убиваясь по мне, - говорили конюхи, несколько дней отказывалась она от еды и тревожно жалобно ржала ночью, пугая лошадей в соседних денниках Страдала Но и она не могла помочь.

Собственно помощи я уже и не ждала ниоткуда Первые дни были днями метаний - от людей - к силам, которые людям малопонятны и почти неведомы, в надежде что кто-то да сжалится над моими страданиями и поможет Сейчас воспоминания об этом лишь добавляли боли - слишком откровенно говорила я о том, что творилось в душе и забыв не то что гордость - стыд ( а ведь в прошлой - до несчастья своего-