чего не договаривая, отвечала. Когда мы подходили к классу, она, не приукрашивая, намекнула, что уроки Темного волшебства недолюбливает.

Кабинет был большой, с колонными подпирающими потолок, со своеобразной

деревянной трибуной в три ступени (необычной она была по тому, что по мимо лавок

были ещё и парты). По правой стороне от входа в класс стояли массивные шкафы, одни

были открытые с книгами, а другие - с дверцами и на замках. Перед широкой темно-

коричневой доской стоял крепкий дубовый стол учителя, слева от которого стоял

тренажер – большой деревянный человек.

Я села на самую высокую заднюю скамейку, пытаясь спрятаться от назойливых

любопытных глаз, то и дело пробегающих по мне. Оливия сидела далеко от меня, но я

слышала, как обладатели назойливых глаз задавали ей вопросы, кивая на меня. Она

отмахивалась от глупых вопросов, а потом, когда они ей явно надоели, сделала вид, что

очень заинтересована учебником.

В класс вошел учитель с черными длинными волосами, заплетенными в низкий хвост. Все

замолчали. Тяжелые двери захлопнулись, и раздался стук каблуков его лакированных

черных туфель. Учитель был одет в черные брюки, , черный галстук, белую сорочку, видневшуюся из-под застегнутого черного фрака с серебряными пуговицами. «Он что, сбежал из Англии 19-го века?» - подумала я. Его и без того небольшие глаза были

надменно прикрыты, а голову он держал выше обычного. Так я себе и представляла

учителя Темного волшебства, хотя и немного дружелюбней, но если выкинуть слово

«учитель», то таким он и представлялся.

– Мисс Милана, – произнес он, даже в мою сторону не взглянув. Меня передернуло. – Вы

пропустили полмесяца моих занятий. Я бы на вашем месте сел на первый ряд.

Учитель оперся о свой стол и скрестил ноги. Моргнув, он перевел свои черные, глубокие, словно омут, вытягивающие изнутри страх глаза на меня. Я поняла, что лучше пересесть, и