действительности приводило не только к тому, что больно ранило чьи-

то чувства, но и к тому, что в делах возникала страшная путаница и

даже суд строгого господина грифа Кордона не мог решить эти

проблемы.

- Да, похоже, вы совершенно правы. Действительно

неудобно. И что же случилось потом?

А-а, лист дерева на дубе сверкает и колышется. Но почему-то

только один лист. Почему он колышется? — так, думая совершенно о

другом, задал я вопрос сове.

Однако сова совсем не обиделась, а, наоборот, с радостью

продолжила разговор:

- И здесь все птицы, все без исключения, пришли к негласному

соглашению, которое они хоть и не произносили, но глубоко в сердце

все разделяли. Соглашение это касалось того, что надо что-то делать, надо, применяя смекалку, как-то изменить ситуацию. Иначе, если дело

так и дальше пойдѐт, цивилизация птиц остановится в своѐм развитии.

- Да, это так. Без перемен никак нельзя. У нас, у людей, тоже.

Разговор, правда, немножко о другом — касательно языков была такая

же проблема. Ну так что же было дальше?

9

Было решено срочно обратиться к коршуну, чтобы он открыл

свою покрасочную мастерскую.

Я подумал, что разговор привѐл нас, как я и предполагал, к

покрасочной мастерской коршуна, и невольно рассмеялся. Это

оказалось несколько неожиданным для совы, и тогда я, оправдываясь, поспешно добавил:

- Вот ведь как. Коршун открыл свою покрасочную мастерскую.

Наверное, у него были такие длинные руки, что ими было очень удобно

подхватывать окрашенный материал и складывать в чан.

- Вы совершенно правы, — ответила сова.

- Этот коршун был страшный ловкач. Без сомнения, он открыл

покрасочную мастерскую, предварительно просчитав всю выгоду от