вы совсем не похожи на кошку — так я говорил, с интересом

разглядывая совиное лицо, а сам про себя думал: «Ну вылитая кошка».

Сова, поморгав глазами, как бы страдая от яркого солнечного

света, отвернула лицо в сторону. Казалось, она вот-вот заплачет. Это

не входило в мои планы. Я так неумело пошутил над ней, что довѐл еѐ

до слѐз. Мне было жаль еѐ. Сначала ведь у неѐ было такое хорошее

настроение, она обратилась ко мне со своей историей, а я так

подтрунил над ней, что отбил у неѐ всякое желание разговаривать. Я

был расстроен и начал поспешно оправдываться:

- Ведь так много разных видов птиц. Я так понимаю, что раньше

8

у них были различные форма тела и голос, а цвет перьев был

одинаковым, он был у всех белым. Однако сейчас всѐ изменилось, правда ведь? Хотя и сейчас есть совершенно белые птицы, например

цапля или аист. Они не изменились, не так ли? — Пока я это говорил, сова постепенно поворачивалась в мою сторону, а к концу моего объ-

яснения она уже согласно кивала головой, как бы вторя моим речам.

- Это великолепная трактовка. Птицы действительно сначала

все были полностью белыми, что являлось причиной страшной

неразберихи. Очень часто бывало, что фазан или какая-нибудь горная

птица со спины окликнет другую: «Госпожа большая синица, добрый

день», на что эта птица, сделав нехорошее лицо, молча обернѐтся, и

окажется, что это чиж. Или, например, маленькая птица сидит на ветке, и вдруг ей кто-то издалека кричит: «Господин чиж, заходите в гости», а

оказывается, что это длиннохвостая овсянка. Тогда овсянка начинает

думать, что еѐ любят меньше, чем чижа, ведь звали в

гости не еѐ, разозлится и перелетит подальше. Всѐ это в