Бенни печально улыбнулся. Он опять распустил слюни, и Элен утерла ему губы подолом своей юбки. Рассказ

Горристера с каждым разом становился все короче, пока не свелся к голым фактам, добавить к которым было нечего. Никто из нас не знал, почему AM пощадила пятерых, почему этими людьми оказались именно мы, почему она все время мучила нас… или почему наделила нас практически бессмертием.

Вдруг в темноте загудел один из блоков компьютера. Э^ют звук был уловлен вторым блоком, находившимся в полумиле отсюда, и тот тоже загудел. Затем по цепочке зазвучали, включаясь, все новые элементы - машина заворочала мозгами. Звук нарастал, по панелям приборов молниями забегали огоньки. Звук становился все тоньше, пока не превратился в рассерженный писк миллионов металлических насекомых.

- Что это? - в ужасе закричала Элен. Она до сих пор так и не смогла привыкнуть к этому звуку.

- В этот раз нам несдобровать,- сказал Нимдок.

- Наверное, собирается говорить,- брякнул наугад Горристер.

- Надо уносить ноги, пока не поздно! - предложил я, поднимаясь на ноги.

- Садись, Тэд. Не надо… А вдруг она там понаставила капканов или еще чего-нибудь? В этой темени мы ничего не разглядим,- в голосе Горристера звучала покорность. И тут мы услышали… Я не знаю…

Что-то двинулось на нас из темноты. Огромное, неуклюжее, волосатое, влажное - оно приближалось. Мы не могли его видеть, но гнетущее ощущение массы, движущейся на нас из темноты, вернее, ощущение давления - будто струя воздуха протискивается сквозь узкое пространство, расширяя его,- было совершенно явственным. Бенни начал хныкать. Нимдок прикусил нижнюю губу, пытаясь унять дрожь. Элен подползла к Горристеру и укрылась в его объятиях. В пещере запахло свалявшейся мокрой шерстью. Пыльным бархатом. Сгнившими орхидеями. Прокисшим молоком. Запахло древесным углем. Запахло серой, прогорклым маслом, нефтью, топленым салом, меловой пылью, человечьими скальпами.