— Доброе утро, — поздоровалась со всеми Грейс своим красивым, хоть и немного сонным голосом. — Почему у вас такие лица, господа? Что-то случилось?

— Случилось, — кивнул Карл Рэдклиф, и, глядя на него, я не смогла сдержать улыбку. Нижнюю челюсть нашего сценариста нужно было срочно отрывать от пола и приставлять к верхней. — У нас… э-э… два чрезвычайных происшествия.

— Каких же? — вскинув на него огромные сердоликовые очи, поинтересовалась Грейс.

— Э-э… — многообещающе начал Карл. — У Лив Такер опухло лицо, а еще нам принесли конверт…

Клеманс не выдержал и засмеялся. Мажетта осуждающе покосилась на молодого человека. Я спрятала улыбку за рукавом широкого плаща. Никогда не думала, что мужчину можно сделать таким смиренным и косноязычным барашком всего за две минуты.

Пока Карл Рэдклиф на своем странном диалекте, состоявшем преимущественно из загадочного слова «э-э», объяснялся с Грейс Митчелл, в зал вернулся Фэрроуз вместе со своей пациенткой, которой полегчало не только физически, но и, судя по всему, морально. Отек немного сошел, количество красных разводов на лице уменьшилось. По всей видимости, наш лекарь нашел чудо-снадобье, облегчившее муки Лив.

Лилланд вскочил с небольшого диванчика и усадил на него предмет своих неустанных забот. Лив почти не смотрела на него, но зато весьма странно косилась на доктора, отчего, если честно, я почувствовала себя неловко и поспешила напомнить всем о своей находке.

— Кто будет открывать? — поинтересовался Джад.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Мне кажется, это не так уж и важно. Можете открыть сами. — Я протянула ему конверт.

Джад взял конверт так, словно этот кусок бумаги являлся редким музейным экспонатом, и принялся открывать его с таким трепетом, будто раздевал возлюбленную.