— Соль… — с трудом выдавила соседка, и из глаз ее брызнули слезы.

— Ну-ка, ну-ка, заходите, тетя Даша, заходите, — засуетилась Татьяна. Расскажите, что у вас произошло.

— Ничего, Танюша… — Соседка топталась у порога, настойчиво протягивая ей сумку. — У меня — ничего. — И сквозь всхлипывания добавила: — Твоя соль…

— Да нет, тетя Даша. — Татьяна погладила соседку по плечу, пытаясь успокоить. — Спасибо, мне сейчас мои мальчишки принесут.

— Не принесут, Танюша… — Соседка бросила сумку на пол и уткнулась своим птичьим личиком в грудь женщины.

И тут до Татьяны стало доходить… Сквозь причитания соседки она с трудом разбирала: Илюшенька… Машина… «Скорая помощь»…

Мир потемнел — и исчез. Машинально продолжая поглаживать соседку по плечу, Татьяна медленно сползла по дверному косяку. Перед глазами вспыхивали разноцветные огни, дышать стало невозможно — да и не хотелось. Сквозь густую черноту пробивались чьи-то голоса, но она совершенно не улавливала слов. Резкий запах нашатыря вывел ее из оцепенения. Звуки вокруг начали складываться в слова. Чьи-то тоненькие пальцы затолкали под язык таблетку. Она попробовала подняться, но ватные ноги не слушались.

— Где они? Что с ними?

— Ага, приходит в себя, — раздался откуда-то сверху голос тети Даши. — Володя, беги в гараж, подгоняй машину. Надо ехать и больницу.

— Что с ними?!

— Успокойся, милая, успокойся… С Сережей — ничего. А вот с Илюшкой — плохо. Под машину попал. Но «Скорая» приехала сразу. Сережа с ним поехал. И мы сейчас — туда же. Там все и узнаем. — Соседка помогла ей подняться, подвела к креслу. — Ты только держись, девонька. Тебе теперь много сил потребуется.

В приемном отделении Института Склифосовского царило оживление. На все просьбы тети Даши отвечали коротко: «Извините, придет врач — все расскажет. Майские праздники — бытовухи много». То и дело подъезжали реанимобили, и кровати на колесиках увозили в разные стороны накрытых простынями людей.