Выписывались газеты и журналы. И гор­дость «света» — десятилинейная керосиновая лампа, подвешен­ная к потолку. С комсомольцами проводились политзанятия, читка лекций, устраивались вечера «вопросов и ответов» на самые разнообразные, даже «вольные» темы, разучивались пье­сы и песни. Во всей работе хаты-читальни оказывали самую существенную помощь молодые учителя-комсомольцы. Опреде­ленная тяга молодежи села и ее интерес проявлялись к меро­приятиям, проводимым комсомолом, а также к работе хаты- читальни. Но рост комсомольских рядов шел довольно туго. Причиной этому было сильное отрицательное влияние молодег жи из зажиточных семейств, боязнь бандитов и некоторое влияние церкви, которая была рядом с хатой-читальней. Мужи­ков тоже тянуло К: работе хаты-читальни, и этому способствова­ла хорошо оборудованная комната агротехники. В ней были красочные плакаты, литература по агрономии, специальная литература по земледелию и животноводству — журналы и наг­лядные пособия. Часто организовывались лекции, беседы по агрономии. Их проводили агрономы из райземотдела.

Мужикам все это нравилось. Они начали более снисходи­тельно относиться к комсомольской ячейке и к самим комсо­мольцам. А хата-читальня стала их «клубом». В нем обсужда­лись самые разнообразные, сложные, подчас тревожные теку­щие дела самой жизни и политики. Вокруг еще «пошаливали» мелкие разрозненные банды, но в село Петровское банды почти не проникали, ибо им было известно о вооруженном отряде комсомольцев. А главное — мужики под руководством предсе­дателя сельского Совета организовали хорошую самооборону села.

Петровское было селом полустепным. Лесов вокруг близко не было. Единственным большим зеленым массивом был цер­ковный парк. Он по склону спускался к: самой речке Балаклей- ке. Да еще были деревья на сельском кладбище. На усадьбах у мужиков было, конечно, много садов. Как-то поздно ночью с группой комсомольцев я возвращался из хаты-читальни к себе на квартиру. Вот тут, в этом церковном парке, нас из засады и обстреляли, да с такого близкого расстояния, что мне в глаза попал несгоревший порох, мне пришлось пролежать в больнице почти две недели. Остатки пороха до сих пор остались в глазах. Буденовка моя была пробита самодельной пулей, очевидно, стрельба по мне произведена была из обреза. Мы в ответ на внезапное нападение открыли беспорядочную стрельбу, но только всполошили дежурных самообороны.