– В моём возрасте бегать не с руки, – проурчал Пётр Алексеевич. Как позже узнал Виктор, ему было пятьдесят два года, но выглядел он на все шестьдесят, а то и больше.

– У него такой опыт, что он по телефону, не выходя из кабинета, любое дело «раскручивает», – прихвастнул Болдырев.

– Ты б меня так перед начальством расхваливал, – хмыкнул капитан, и Виктор заметил, что Сидорову приятны были слова начальника.

Пётр Алексеевич пошарил в кармане и достал оттуда помятую пачку «Беломора». Выковырнув новую папиросу, он прикурил её от той, которая уже догорала. Глаза его смотрели сквозь сизый табачный дым на Смелякова изучающе, но доброжелательно. Виктор улыбнулся этим глазам.

– Поутру начнём, – решил Сидоров. – Завтра мне выпадает дежурить по отделению, так что мы с тобой всю нашу территорию, может, вдоль и поперёк прочешем. Форму милицейскую не надевай, ты теперь не постовой, а ищейка, не должен привлекать к себе внимание.

– А ты-то неприметный? – засмеялся Болдырев. – Да тебя каждая кошка в районе знает.

– Ты меня с другими не смешивай в кучу. Нормальный опер должен быть невидимкой. Кому надо, тот его знает. А кто не должен знать, тот не должен. – Капитан протянул Смелякову свою большую руку. – Всё, до завтра. Мне сейчас надо кое-что разгрести…

Утром в кабинете Болдырева был инструктаж, так называемая «пятиминутка». Виктор с интересом слушал сообщение об оперативной обстановке на вверенной 96-му отделению милиции территории и разглядывал лица своих новых коллег.

– И последнее, – заключая свою речь, сказал Болдырев. – Два дня назад у ресторана «Черёмушки» произошло убийство. Ногами забили человека. Дело абсолютно ясное: пьяная компания повздорила меж собой, возникла драка. Накинулись гурьбой на мужика и до смерти исколотили. Его подобрали уже мёртвого. Двое участников избиения установлены, но главный сбежал. Зовут его Та-таринов Михаил Владимирович. Недавно вернулся из мест заключения, отмотав полный срок. Места его возможного появления известны: квартира матери и квартира любовницы.