– Разрешите?

– А, это ты!.. – Болдырев указал на стул. – Устраи вайся. Сейчас я тут бумажонку одну докончу…

Смеляков опустился на скрипнувший стул. Из коридора доносились гулкие голоса. Пыльные настенные часы показывали почти семнадцать часов.

– Не замёрз? – спросил Болдырев, не поднимая головы. – Погода сегодня отвратная. У меня чайник поспел, можешь погреться.

– Нет, спасибо…

Из висевшего на стене радиоприёмника негромко звучал ровный голос диктора: «Чтобы жить, людям необходимо, помимо удовлетворения своих материальных потребностей, понимать смысл своего существования. Без высокой цели жизнь человеческая, которой природа отвела определённый срок, не может не казаться неполной, недостаточно одухотворённой, лишённой значения…»

Дверь распахнулась. В кабинете появился грузный мужчина, в мятом пиджаке неопределенного цвета и мятых серых брюках, из которых вываливался круглый живот. Вошедший без интереса посмотрел на Виктора и бросил какую-то бумагу на стол Болдыреву. Он двигался тяжело, вперевалку, страдая при каждом шаге, громко и тяжело дышал, но при этом держал во рту дымившуюся папиросу.

– А вот и Пётр Алексеич, очень кстати. – Болдырев широким жестом указал на толстого человека и представил его: – Капитан Сидоров, старший инспектор уголовного розыска по делам несовершеннолетних. Пётр Алек-сеич, принимай пополнение. Это Виктор Смеляков, бери над ним шефство.

– Здравствуйте! – Виктор поднялся и вежливо улыбнулся.

Капитан Сидоров махнул большой ладонью, мол, сиди, сиди, и всё его круглое тело колыхнулось, как студень.

– Значит, в сыскари подался? – буркнул капитан.

Болдырев подмигнул Смелякову:

– Пётр Алексеич почти двадцать лет в шкуре сыщика отпахал, успел и под пулями походить, и язву заработать, и брюшко для солидности нарастить. Тот ещё волчара, хотя по его внешности этого не скажешь. Раздобрел он в последние годы, всё на телефоне сидит. А раньше-то бегом бегал.