— Ник, вы хотите, чтобы мы занялись им?

— Я уже позвонил ему и застал дома. В первый же день, на домашний телефон в Айдахо, и своими собственными ушами убедился в том, что он не в игре, а у себя на ранчо, ухаживает за лошадьми. Существовала вероятность один на миллион, что он сломается. Такое бывает. Он понял, почему я его беспокою. И пришел в ярость. Зато я отмел подозрения и теперь могу спокойно приниматься за дело. Итак, больше никто не знает других стариков в отличной форме?

— Мы не знаем, — ответил за всех Рон, — но завтра утром я отправлю людей проверять героев Вьетнама, тех, кому пришлось много убивать. Снайперов, асов своего дела.

— Отлично, — кивнул Ник. — Это дает нам отправную точку для начала отсева. Ну хорошо, вот что я вижу: кто-то решил расплатиться с жертвами за их предательство. Он испытывал такие сильные чувства, что они не угасли по прошествии многих лет. Нынешней молодежи нет никакого дела до Вьетнама; из них мало кто представляет, что там случилось. Но наш человек, кто бы он ни был, вынашивал обиду долгих сорок лет. И теперь, возможно осознав, что у него самого осталось мало времени, решил достать свою винтовку из шкафа с нафталином, надеть маскхалат, отправиться в заросли и подстеречь в засаде последнюю жертву.

— Разумно, — согласился кто-то.

И все предпочли промолчать о том, что подобная интерпретация опровергает исходное предположение, благодаря которому возглавить расследование поручили Бюро. Теперь все они стали частью дела, и общий успех означал успех для каждого в отдельности.

— Вот и отлично, — заключил Ник. — В таком случае, как сказал Рон, берем лучших людей и делаем скачок вперед, проверяя эту версию. Отбросим обширную категорию возможных и сосредоточимся на узком кругу вероятных. Я имею в виду бывших снайперов, воевавших во Вьетнаме. Морская пехота, армия, возможно, ЦРУ, которое имело там большую военизированную структуру. Кажется, она называлась Специальной оперативной группой — собственный отряд специального назначения. В авиации были снайперы?