Однако даже без ухода по высшему разряду Джоан наверняка оставалась бы красивой благодаря бледной гладкой коже, львиной гриве густых, чуть рыжеватых волос, выразительным голубым глазам, высоким скулам, стройной шее, подобной стеблю цветка, и безукоризненному телу, не отягощенному ни одной лишней унцией жира, не говоря уж про фунты.

Джоан была одета в твид и белый кашемир от лучших портных, а ее огромные солнцезащитные очки напоминали летающие тарелки из прозрачного стекла, приземлившиеся у нее на лице. Она пила чай, блистая изяществом и остроумием, в обществе своего голливудского агента, который, несмотря на громкое имя, представлял собой довольно заурядную личность, и веселого личного помощника. Они заняли столик во внутреннем дворике ресторана «Лимонное дерево» в центре Ист-Хэмптона, штат Нью-Йорк. Стоял погожий осенний день, чуть тронутый легким дуновением соленой прохлады со стороны Атлантики. Кроме них во дворике находились две звезды из молодого экзальтированного поколения, одна — женского пола, одна — неопределенного, пара агентов со своими авторами, пребывающими на пике славы, жены президентов компаний из списка пятисот крупнейших американских компаний и по крайней мере три любовницы президентов других компаний из того же списка, а также случайная супружеская пара и охотники за знаменитостями, наслаждавшиеся богатым урожаем известных лиц.

Что обсуждали за столиком Джоан? Начавшийся подъем рынка? Назначение нового вице-президента киностудии «Парамаунт»? Отвратительные сценарии, которыми завалили Джоан после провала ее фильма «Салли говорит всё», ознаменовавшего ее возвращение на экран? Странное увлечение ее бывшего мужа Тома пустыми боевиками, которые он любил в детстве? Это не так уж важно. Главное, что Джоан была царственна вдвойне: ее отец Джек был некогда одной из крупнейших звезд и перекинул мост из довоенной в послевоенную эпоху; Джоан унаследовала его выразительные глаза и высокие скулы.