Едва я перевожу дух, Катарина вскакивает, сбрасывает халат и, схватив наши сумки, вытаскивает одежду.

– Умер он... не я, – говорю я ошеломленно.

– Да, – отвечает Катарина, одевая белую кофточку, которая мгновенно пачкается кровью из разбитого локтя. Тогда Кэт сбрасывает ее, стирает кровь полотенцем и одевает чистую футболку.

А я, как беспомощный младенец, застыла неподвижно в луже крови на полу.

Вот это и случилось – момент, к которому я готовилась всю жизнь – а всё на что я оказалась способна, это всего лишь слабо толкнуть мога, который отшвырнул меня и едва не заколол.

– Он не знал, – говорю я.

– Не знал, – отвечает Кэт.

Мог не знал, что любой вред, причиненный одному из Гвардии не по порядку его номера, будет обращен против нападающего. Против прямой атаки я неуязвима. Я и раньше это знала, только не понимала по-настоящему. Поэтому когда он нанес удар мне в голову, я решила, что умерла. Чтобы поверить в заклинание, мне пришлось прочувствовать его действие на себе.

Я ощупала голову. Кожа целая, даже капельки крови нет...

Вот оно, доказательство, что заклинание работает. Пока Гвардейцы держатся поодиночке, нас можно убить только по порядку наших номеров.

Только сейчас я замечаю, что кровь мога обратилась в пыль вместе с его телом. На мне больше нет этой гадости.

– Надо уходить, – Кэт сует мне в руки Ларец и прижимается своим лбом к моему. Я понимаю, что отключилась от реальности, ушла в себя и дрожу от шока из-за того, что только что случилось. То, как Кэт это говорит, наводит меня на мысль, что она повторяет это уже в третий или четвертый раз, хотя я слышу её только сейчас.

– Живей! – торопит она.

***

Кэт закидывает сумку на плечо, хватает меня за запястье и поднимает с пола. Мы выскакиваем на улицу и спешим к пикапу; разогретый на солнцепеке асфальт жжет мне босые ноги. Ларец в руках будто налился свинцом.