– Как это?

– Этот кретин явился в полночь под балкон Аделы со сворой дружков-индейцев, с гитарой и рупором, который он неизвестно откуда взял. Для начала он долго и нудно кричал в рупор, слава богу, хоть по-испански, о том, что отныне он зовется Мигель и что его любовь к Аделе выше Кордильер и глубже озера Хитуаку.

– Как романтично, – заметила я.

– Куда уж романтичнее, – мрачно усмехнулась Альда. – А потом эта свора безголосых койотов вообразила себя певцами, и они принялись горланить ужасную мексиканскую песню «Гвахалоте», в которой есть слова:

– Интересная постановка вопроса, – задумчиво сказала я. – Занятно, как словесная форма выражения любви отличается в северной и южной культурах. Русский сказал бы: «ты мне нужна», а латиноамериканец говорит: «ты нужна моему телу».

– Ничего интересного, – еще более мрачно закончила Альда. – Адела запустила в него горшком с моим любимым кактусом, хорошо хоть, не убила никого, соседи вызвали милицию, певцы разбежались при ее появлении, а меня на следующий день мучила жуткая головная боль. До сих пор не могу вспоминать об этом без содрогания. Ну и молодежь нынче пошла. Я в их возрасте никогда не позволяла себе подобных выходок.

– А по-моему, это даже весело, – я попыталась утешить преподавательницу. – Зато вам всегда есть о чем порассказать. Вашу жизнь уж точно скучной не назовешь.

– Вам-то легко говорить, – почему-то обиделась Альда. – Голова по утрам не у вас болит. Вот родили бы себе ребенка и наслаждались счастливой жизнью. Тогда я послушаю, какие веселые истории будете рассказывать вы.

– Нет, в этом деле я пас, – решительно замотала головой я. – Боюсь, у меня не хватило бы здоровья отбояриваться от поклонников моих детишек. Даже когда у моей собаки течка, приходится дубину с собой носить, иначе не отобьешься, а ведь с собаками куда легче.

– Вот и я о том же, – мрачно кивнула мексиканка. – Если бы я могла отваживать ее поклонников дубиной, все было бы гораздо проще.