Видя, что она совсем загрустила, я решила переменить тему разговора.

– А у вас случайно не найдется какого-либо детектива на испанском? – спросила я. – Обожаю детективы, а так я еще и в языке попрактиковалась бы.

– Так вам нравятся детективы? – встрепенулась Альда. – Я тоже от них без ума. Собираю все подряд. Кстати, вы читали Хмелев-скую?

– Нет, даже не слышала о ней, – пожала плечами я. – А кто она такая?

– Польская писательница. Пишет иронические детективы. Очень веселые. У меня все ее книги есть, – пояснила мексиканка. – Хотите почитать?

– Хочу! – беспечно ответила я, не подозревая, что этим заранее обрекаю себя на неприятности…

Первой книгой Хмелевской, которую я прочитала, оказалась «Подозреваются все».

– Отличная книга! – сказала я Альде на следующем уроке. – Наконец хоть что-то, не похожее на «крутые» детективы с пьянками и мордобоем.

– Это еще что! Остальные книги еще лучше, – сказала мексиканка с такой гордостью, словно она сама их написала. – У меня есть все!

Любовь к книгам Хмелевской объединила нас, и даже после того, как я перестала брать уроки, мы регулярно встречались, обмениваясь впечатлениями о ее новых детективах.

К своему удивлению, я обнаружила значительное сходство между слегка взбалмошным и непредсказуемым характером польской писательницы и моим собственным. Думаю, именно этим отчасти объяснялась моя страсть к ее книгам. Всегда приятно узнавать в героине себя, хотя на самом деле различий между нами было значительно больше, чем сходства.

Как и пани Иоанну, с детских лет меня изводило желание написать книгу. Со свойственным мне стремлением немедленно воплотить мечту в жизнь, в десять лет я разразилась длинной остросюжетной приключенческой повестью под названием «Приключения Рогдая и Заяцы». И, хотя приключения героев были вымышленны, эти герои действительно существовали. Рогдай был громадным и на редкость тупым эрделем, живущим у моих соседей по этажу, а Заяцы был весьма потрепанным, но любимым игрушечным зайцем. По вечерам я читала новые главы из этого грандиозного произведения соседям, и они дружно утверждали, что в будущем я стану великим писателем.