За Фантомасом последовала череда новых, не менее волнующих влюбленностей, но эта тема столь обширна, что, возможно, я вернусь к ней в мемуарах, когда мне исполнится лет сто и когда вместо реальных чувств мне останутся только приятные воспоминания.
В подростковом возрасте я стала испытывать нездоровую страсть ко всему, связанному со спецслужбами. Я мечтала влюбиться в шпиона или в контрразведчика и прокручивала в воображении душераздирающие сцены безумной любви и борьбы с гнусными врагами. Меня манили смертельно опасные тайны и скрытые механизмы власти, управляющие миром. Это относительно безобидное увлечение продолжалось довольно долго, и полностью излечило меня от него лишь общение с третьим бывшим мужем.
Но пока мы не будем отвлекаться на благодатную и неисчерпаемую, как атом, тему бывших мужей. К ней всегда можно будет вернуться.
Как и мечтала, я стала-таки писательницей и, как ни странно, довольно популярной. Я писала приключенческие повести, овеянные духом восточного эзотеризма, книги по психологии, о восточной философии, о восточных системах рукопашного боя, обрабатывала восточные притчи и легенды, даже писала детские детективы. Мои книги были дорогими, их хорошо покупали, и, соответственно, я неплохо зарабатывала. Так продолжалось вплоть до экономического кризиса. Не то, чтобы книги перестали покупать, но гонорары, естественно, упали в той же самой пропорции, в которой вырос курс доллара. И тут-то меня осенило, что, подобно пани Иоанне, надо писать иронические детективы. Такие книжки, лежащие почти на каждом книжном прилавке, раскупаются, как пирожки, при любом экономическом кризисе.