— Я из полиции, — сказал Коун. — Хочу задать вам несколько вопросов.

Старик отодвинулся и, не говоря ни слова, поманил инспектора за собой.

Коуну за годы службы приходилось много раз вот так заходить в чужие квартиры. Когда-то он с любопытством присматривался к тому, как живут люди. Потом любопытство сменилось равнодушием. Он перестал обращать внимание на мебель и картины на стенах, на планировку квартир и мелкие детали быта людей. Он даже старался не запоминать лиц, если это не было нужно для дела.

Сейчас это было не нужно. Он прошел за стариком в комнату, которая служила хозяину и кабинетом, и спальней, и гостиной. Мельком взглянул на книжные полки и сел в старинное кресло у письменного стола. Старик запахнул полы халата, зябко передернул плечами и устроился на низкой скамеечке у камина.

— За беспорядок прошу извинить, — сказал он, кивнув на развороченную смятую постель и кучу грязных поленьев у камина. И буркнул: — Что там?

Коун объяснил, что хотел бы узнать, не заметил ли хозяин чего-нибудь необычного в прошедшую ночь. Не слышал ли шума на улице? Не мешало ли ему что-нибудь спать?

— Бросьте вы эти подходцы, — покосился старик. — Думаете, я видел убийцу? Черта с два. Я спал, как сурок. Да-да… Лучше спать, чем видеть все это. — Он махнул рукой на окно, пытаясь показать, что подразумевает под словом “это”, наклонился, пошарил под скамейкой, на которой сидел, вытащил темную бутылку и пососал из горлышка. — Если вы хотите выпить, я принесу стакан, — сказал он, облизывая губы.

Коун покачал головой. Зачем говорить этому человеку, что он не пьет на службе. Старик хмыкнул:

— Непьющий инспектор. Ха. Уж не состоите ли вы членом Ассоциации борцов за сохранение устоев нравственности? Теперь это модно.

Коун рассердился.