Выкраивая деньги, текущие из скудного еженедельного заработка, а также черпая из мелководного ручейка чаевых, Билли Соммэрс питался, одевался, мылся, брился, спал под крышей и один раз в месяц посещал бар “Ориона”. С телом, таким образом, все обстояло в порядке. С духом было несколько сложнее. Для духа страна, гражданином которой был Билли, предоставляла в его распоряжение театры и телепередачи, библиотеки и книжные магазины, рекламу и стриптиз, ночные клубы и церкви, а также кино, радио и газеты. Наиболее доступными были газеты, радио и кино. Папаша Фил, правда, усердно призывал Соммэрса и других избирателей посвятить себя Богу. Но Билли к религии относился равнодушно. Не любил он и кино.
В последние годы кинокомпании выбросили на экраны тысячи лент про пастухов. По экранам они бродили в римских тогах, еврейских хламидах, халдейских хитонах, японских кимоно и одеждах из бизоньих шкур. Они стреляли из лучевых пистолетов, любили пастушек, пили коктейль “Осьминог”, молились, раздевались, танцевали под звон арф и стук барабанов, приручали диких зверей и разбивали друг другу головы рукоятками кнутов. Пастушки, с миндалевидными глазами, в коротеньких юбочках, были под стать своим возлюбленным. Они тоже раздевались, пели, танцевали на лесных лужайках или возле бутафорских озер с черными лебедями. Птицы подплывали к берегу, и пастушки кормили их самой неподходящей пищей. Иногда неподходящей пищей пастушки кормили пастухов. Тогда последние умирали. Режиссеры обставляли дело так, что агония отравленных растягивалась на четыреста метров пленки. Крупным планом показывали капли пота на лицах, разинутые рты и выпученные глаза.