Бизнесменам импонирует внешнее великолепие, в чем бы оно ни выражалось. Потому они уважают и демократические традиции “Ориона”, благодаря которым коммивояжеры имеют право жить по соседству с монархами, хотя и бывшими. Это приятно щекочет самолюбие, создает ощущение собственной значимости. Демократия возвышает индивидуум, который может запросто поклониться монарху и осведомиться о его здоровье. Демократия позволяет коммивояжеру, монарху, генералу и сенатору Филиппу Домару быть держателями акций одной и той же компании. Купить эти акции может и Билли Соммэрс. Правда, он их не покупает. Но это его личное дело. Демократия тут ни при чем. Она предоставляет равные права и Филиппу Домару, и Билли Соммэрсу, и хозяину ночного клуба Вилли Кноуде…

Итак, “Орион” жил размеренной жизнью, подчиненной давно установившемуся ритму. В холле круглосуточно дежурили полицейские в штатском. Импозантный портье мгновенно оценивал вновь прибывших, записывал их имена в толстую книгу и вручал ключи от номеров. Билли нажимал кнопку лифта, и чемоданы и постояльцы разъезжались по этажам, чтобы исчезнуть в длинных коридорах “Ориона”. Поролоновые ковры глушили шаги. Номерные с застывшими улыбками провожали приезжих джентльменов и дам до дверей их апартаментов.

А в холле сыщики впивались взглядом в новых постояльцев. На то была причина. Полиция пронюхала, что в “Орионе” остановился крупный спекулянт наркотиками. Подозрение пало на бывшего шаха одной восточной страны — Ахмеда Бен Аюза. За ним было установлено строгое наружное наблюдение. Сыщики следили за каждым шагом подшефного и за всеми теми, кто с ним общался, но пока безуспешно. Бывший шах исправно проводил ночи в клубе Вилли Кноуде, покупал амулеты у Эльвиры Гирнсбей, с которой состоял в любовной связи, и делал много разных других дел, к торговле наркотиками явно не имевших отношения.

Билли Соммэрсу не было дела до забот полиции. Мало волновали его и предвыборные речи папаши Фила, в которых последний ратовал за увеличение полицейского аппарата страны.