Мигнула лампочка на селекторе.

— Люди ждут, — лаконично сообщил дежурный.

— Все четверо? — спросил Коун.

— Трое. Бредли не оказалось дома.

— Ладно. Просите их ко мне.

Агенты зашли в кабинет. Румяный темноглазый Джерси приветливо кивнул инспектору. Он не возражал, что его вытащили из постели во внеурочное время. Джерси был молод, недосыпание никак не отразилось на его внешности. Смит хмурился и прикладывал к глазам платок. Смиту было за пятьдесят, а он продолжал ходить в рядовых агентах. Способностей за ним не числилось, но он был честен, исполнителен и силен. Эти качества ценились. Смит мог быть уверен, что прослужит до пенсии без треволнений за свою судьбу. Никльби, в отличие от Смита, — новичок. Коун мало знал его. Он внимательно оглядел ладную фигуру агента, отметил сшитый со вкусом костюм и почему-то подумал, что этот человек явился сюда после свидания с женщиной.

Обождав, пока агенты рассядутся, Коун постучал ногтем большого пальца по подлокотнику кресла и сказал:

— Шеф поручил дело о новом наркотике мне. — Он мельком взглянул на лица агентов. Смит и Джерси молча ждали продолжения. Они не выразили ни восторга, ни порицания. Никльби завозился на стуле и нахмурился. Коун был достаточно опытен, чтобы понять недовольство молодого полицейского. Вырывать человека из объятий возлюбленной для того, чтобы сообщить ему о смене начальника, — слишком ничтожный повод. Но Коун помнил о несостоявшемся завтраке господина Мелтона. И он решил ковать железо, пока оно горячо.

— Что случилось ночью в “Орионе”? — задал он вопрос и кивнул Смиту.

Тот пожал плечами. Ответил Джерси.

— Ничего, инспектор. Мы сдали пост в десять. Шах сидел в номере.

— А вы? — спросил Коун у Никльби. — Где, кстати, Бредли?