– И что? – открыл рот Лобанов.

– А то, – Симеон поправил греческую шапку, съехавшую на глаза. – Наши мёртвые нас в беде не оставят, весь мир живых на их плечах стоит, они нас подняли.

– Как это? – насторожился парень.

– А ты подумай. Прадед твой и дед – они для себя ли только жили? А ты – неужто только свой живот беречь будешь и о потомках своих не позаботишься? Все они, усопшие наши, нас помнят. И упасть не дадут. Если всё по чести делать, по вере христианской.

Неожиданно поп рассмеялся.

– Знаешь, брат Кирьян, наложу-ка я на себя епитимью за вчерашнее сквернословие. Ох, и поганые же слова мы с тобой вчера говорили.

– Бздеть – не срать, штаны снимать не надо, – подмигнул Кирюха.

Молодые люди расхохотались, и тарантас побежал быстрее.

В лесу, как в воде, отражалось небо, и казалось, будто деревья стоят голубые.