
– С ума они съехали, чё ли? – ревел в голос Сила. – Батя сам ведь строил: и дом, и плотину, и мельницу… и Прохор ему помогал. А тут раз – и всё прахом. Дверь сломал, жёрнов уволок, по миру без мельницы пустил.
Захар стоял молча, лишь желваки гуляли.
– Грех отчаиваться, – отец Симеон осенил крестом и братьев, и дом их, и место, на котором стояла мельница. – Новую ещё лучше построите.
– Где мы столько работников наймём?
– А это вам что, пеньки? – Кирьян ткнул пальцем в сторону покойников. – За лето отстроят, им платить не надобно.
– Только вот что, братия, – строго заметил благочинный, – в усадьбе Ромадиных больше ничего брать не надо. Особливо жернова.
Пока возвращались в Рогали, о многом успели переговорить.
– А вот, скажем, отчего же граф взорвался? – не унимался любопытный Кирьян.
– А всё по той же причине, Кирюша, – объяснял Симеон. – Колонны, что из Жерновов Судьбы вытесаны были, волшебные вроде: на них басурманские боги перемалывали судьбы людские, вот все чаяния-то и сбываются. Всё, чего только пожелаешь. Захотел – и урожай тебе, захотел – дети здоровые, захотел – открытие в области астрономии. Только судьба, брат, это дело такое: сегодня густо, а завтра – пусто. Неминуемо стукнуть должна, если долго везёт. И чем дольше везёт, тем больнее стукает. Вот графа и пристукнуло. Он, понимаешь ли, грозился открыть метеорит, что прямо в нашу губернию прилетит. Тот и прилетел, прямёхонько на Ромадина.
– А Захар с Силой колонны на жернова пустили, – хохотнул Кирюха.
– Смех смехом, а они угадали. А вы что же: покупали у них эти кругляки каменные или так брали?
Кирьян смутился, поэтому отец Симеон лишь покачал головой и продолжил:
– Вот каждому по такому жёрнову и досталось – свою судьбу перемолоть. И везение-то ваше невеликое, потому и несчастья на вас невеликие обрушивались, никто и не понял ничего. Тут ещё такая штука – судьба хоть и слепа, а видит, что маленьким радостям вы тут как большим радуетесь, а на маленькие неприятности плевать хотели. Вот она вам и копила несчастья впрок, чтобы разом всех свалить.
