Едва мост выровнялся и лошади вынесли экипаж на твёрдую землю, молодые люди соскочили с тарантаса и бросились к мосту. В темноте почти ничего не было видно, но тут из-за тучи вновь выглянула луна, и стало видно, что покойники, громоздясь друг на дружку, поддерживают мост.

– Матушка-заступница, – охнул Кирюха. – Что же это, а?

– Сие, мил друг Кирьян Левонтьевич, картина всего мира, – отец Симеон в задумчивости теребил жидкую свою бородку.

Оценив ситуацию, благочинный счёл необходимым отправить Кирюху в деревню за помощью, а сам остался ждать на берегу: мало ли кого понесёт в этакую темень по тракту, всякое может случиться. Заодно представилась возможность подвести некоторый итог.

В Хвалынове, растолкав местного архивариуса от вечной спячки, отцу Симеону удалось выяснить несколько престранных фактов. Перво-наперво оказалось, что три года назад небывалая история произошла в поместье графа Ромадина, как раз между Рогалями и Медвежьим хутором. Нужно сказать, что граф являлся весьма состоятельным человеком, сделавшем деньги на каких-то спекуляциях, что к делу не относится, но именно на эти деньги граф отгрохал этакую ротонду с колоннами из розового мрамора, с тем прицелом, чтобы оттуда в ясные ночи наблюдать за звёздами: астрономию граф почитал среди прочих наук самой перспективной и сам неплохо в ней разбирался. Мрамор, кстати сказать, издалека привезли – не то из Греции, не то из Африки, вроде как там две здоровенные горы из этого мрамора друг на друга налегают и зовутся Жерновами Судьбы. Вот с этих мраморных жерновов и вырезали колонны. За те полтора года, что граф наблюдал за небесными светилами, он умудрился сделать несколько пусть негромких, но значительных открытий, и даже вычислил в созвездии Тельца новую звезду, которую в современный телескоп и разглядеть-то нельзя. Всё грозился отыскать в небе какой-нибудь метеорит, который прямо в Орскую губернию попадёт. Ну разумеется, финансовых дел тоже не запускал, на бирже играл постоянно, феноменальным чутьём обладал.