– Там осталось еще так много… Я хочу пить.

Хини придвинулся к ней. Она наверняка хотела его тоже. Его рука пробралась к ней за спину.

– Может, там, детка, и есть еще, но у нас впереди уйма времени, чтобы это прикончить.

– Но оно такое вкусное. – Она внезапно захихикала. – Оно мне кружит голову. – Она склонилась на его руку.

– Разумеется, оно вам кружит голову. – Он обнял ее за талию, позволив своей руке утвердиться на ее бедре. Она посмотрела на его руку, потом бросила быстрый взгляд на его лицо. Он притянул ее к себе.

– А что, у вашего папы много грошей, не так ли? – брякнул он, ожидая, что она отпрянет.

Она не шевельнулась.

– Почему вы спрашиваете об этом?

– Мне нравится беседовать о грошах. – Его рука переместилась выше, накрыв ее грудь. Он ощутил под рукой ее твердость и полноту. Она затрепетала и застыла. Хини продолжал говорить, стараясь, чтобы его голос звучал нормально. – Мне нравится слушать истории о мужиках с большим количеством грошей. Должно быть, прекрасное чувство дарить такой даме, как вы, все, что вам угодно, не заботясь, откуда берутся деньги, чтобы за это за все расплачиваться. – Он не задумывался над своими словами, он понимал, что сейчас надо без умолку разговаривать. Он чувствовал, как она расслабляется под его рукой. – Я был простофилей всю свою жизнь. Может быть, вы не понимаете, что это значит? – Он передвинул руку и ощутил вес ее груди.

Она скорчила гримаску.

– Какой вы несчастный, – произнесла она, немного приоткрыв полные губы. Тонкими длинными пальцами она охватила его запястье и попыталась убрать руку.

– Пусть остается, детка, это приятное чувство.

Она поколебалась, глядя в сторону, потом все-таки отвела его руку. Хини пробормотал заплетающимся языком:

– Вы милое дитя. Черт! Вы милое дитя!

Она беспокойно пошевелила своими длинными ногами.