– Вы не сказали мне, кто вы такой. – В ее голосе не было никакого интереса.

Хини повел руку вниз и подсунул под ее колени.

– Я покажу вам, как сесть поудобнее. – Он приподнял ее немного, и она теперь полусидела, полулежала на его коленях. Он ожидал, что последует сопротивление, но она лежала расслабленно, свесив руки по бокам. Он подумал: «Это легкая работа».

– Так удобно? – спросил он, наклоняясь над ней. Она откинула голову, закрыла глаза и прошептала что-то, чего он не смог расслышать. Он грубо притянул ее к себе и накрыл ртом ее губы. Ее рот открылся, и он почувствовал ее дыхание. Ее руки охватили его шею, и она начала тихо стонать.

Его свободная рука скользнула по ее шелковистому колену, коснулась теплой гладкой плоти. Внезапно она обняла его и до боли прижалась своим ртом к его губам. Ему стало трудно дышать, он хотел освободиться, но она его не отпускала. Он оторвал от нее руки и попытался ее оттолкнуть, кровь стучала в его висках. Ее руки оплели его горло, как стальные ленты, лишив его легкие воздуха. Внезапно впав в панику, он начал сопротивляться, но не смог с ней совладать. Перед его глазами заплясали огоньки, он осознал, что она его душит, и он ничего не смог с этим поделать.

После полуночи их нашел Джо вместе с государственным патрульным. Патрульный остановил свою машину возле кареты «Скорой помощи», и они вышли наружу.

– Похоже, он сбежал, – сказал Джо, заглянув в кабину. Он забрался на сиденье, отодвинул панель и посмотрел в отверстие. Он воскликнул: – Господи помилуй! – и чуть не вывалился из кабины.

Патрульный посмотрел на него с удивлением:

– Что случилось?

Джо показал трясущейся рукой на карету «Скорой помощи».

– Я его предупреждал, но он мне не поверил.

Патрульный протиснулся мимо него и влез в кабину. Он оставался у отверстия несколько минут, потом медленно вылез наружу. Вид у него был неважный.

– Несчастный подонок, – произнес он с дрожью в голосе. – Несчастный подонок. Черт! Ей нельзя было так поступать. Я считаю, никакой даме не следует так поступать ни с каким мужиком. – Он сплюнул на дорогу. – Это же единственное удовольствие, какое несчастные парни могут себе позволить.