Я недолюбливала Растабелла, слишком уж он фанатичен и ограничен, хотя и талантлив, конечно, - а теперь мне его жаль. Бедная девочка… Растабелл теперь, наверное, и вовсе перестанет сдерживаться, а ведь за ним идут люди, его даже правительство побаивается. У нас такая администрация не продержалась бы и месяца, все потребовали бы импичмента, а тут… Все-таки в Европе очень много несовременного. Кстати, я ему так и не позвонила. С телефоном никогда такого не случалось. Что-то произошло в столице? Или здесь, в городе? Этот город - как теневая столица: здесь живет Растабелл и еще многие из его компании, этот странный Мещерски, и другие… Лестер давно дружит с Мещерски, у них, по-моему, какие-то общие дела. Лестер… Слишком много секретов завелось у него в последние два года, и это не бабы - все его налеты на баб мне были известны едва ли не заранее; нет, тут другое - я думаю, он…»

Мысли прервались, когда она услышала тихое: «Тсс… стоп». Милов остановился, остальные - тоже, но рука женщины оставалась на его плече, он снял ее пальцы осторожно, почти ласково. Повернув голову, едва уловимо выдохнул:

- Обоим - лечь, только тихо… Скажу - бегите, как на сотке, свернете в первый ход направо - там я вас догоню…

Помедлил еще секунду и бесшумно двинулся дальше. Выход, тот самый, его, чуть серел в кромешной тьме пещерного хода, и более светлым пятном выделялась часть стенки напротив. Было и снаружи темно: новолуние.

«Лицо, - подумал Милов, - лицо светлое, остального им не различить. Ползком? Опасно: кто-то может сидеть у самого проема - незачем подставлять ему спину… - Он все же опустился на живот, подобрался, без единого шороха подполз к выходу - сейчас дверь была распахнута настежь, значит, стерегли, иначе заперли бы. - Что делать? Ладно, я-то проползу, но те двое - нет, не имею права…»

Решившись, он коротко кашлянул - и в ту же секунду ударили выстрелы, пули врезались в стенку хода. Охотники не ушли. У них хватило терпения.