- Вы считаете, все настолько серьезно? - спросил Граве.

- Я знаю только, что меня хотели подстрелить, - сказал Милов, - и для меня этого достаточно. Итак, решено?

- Так или иначе все вымокнет, - сказала Ева.

- Плывя, держите одежду над головой.

- Давно так не пробовала.

- Ну, отдадите мне, - сказал Милов. - Верну сухой.

- Вы крайне любезны, - сказала Ева. - Ведите нас, пещерный лев.

- Вы хотели сказать - пещерный человек, - поправил Граве.

- Хотела то, что сказала. Не придирайтесь.

- Но вы же его даже не видели, - сказал Граве, видимо, все еще колеблясь: купание, кажется, его не прельщало. - Откуда же вы знаете, что он похож на льва?

- Нам придется, - предупредил Милов, - миновать тот вход, которым воспользовался я. - Он знал, что обходного пути нет: схема ходов в окрестностях Центра была крепко запечатлена в его профессиональной памяти. - Так что никакого шума. Я иду первым, вы, Ева, кладете руку мне на плечо, а господин Граве замыкает - точно так же.

Он ощутил, как легкая ладонь легла на его плечо.

- Тронулись!

Они шагали молча, стараясь ступать в ногу. Ева сняла туфли и несла их в руке: острые каблуки тонули в песке, ноги сразу промокли.

«Одно приключение вместо другого, - думала она, ощущая под пальцами твердое плечо. - Хороший свитер, надеюсь, он не какой-нибудь дикой расцветки, хотя от русских, говорят, можно ожидать чего угодно - и прекрасного вкуса, и самого дурного… Напрасно я не надела кроссовки - с брюками вполне уместно… Правда, их снимать труднее. - Тут ее мысли пошли в другом направлении. - А мой соблазнитель! - она не удержалась и фыркнула, подавляя смех. - Бедный котик: мышка уже в углу, загнана, он и коготь выпустил - и вдруг вламываются и портят всю охоту… Но уж тут он повел себя молодцом… Странно и ужасно: еще днем мы жили в цивилизованном мире, пусть не таком зеленом и душистом, как некогда, но все же… Да, мир… В нем прежде всего страдают дети.