Гроб опустили и стали забрасывать его землёй. Никаких тебе салютов, никаких почётных караулов и посмертных награждений. Ничего этого нет и не будет. И если вдруг Бондарев сам когда-нибудь…

— Так, значит, там был Акмаль, — Директор прервал не слишком радостный ход его мыслей.

— Абсолютно точно, — подтвердил Бондарев, вспомнив чуть располневшего смуглого красавчика в сопровождении карабинеров. — Он все и организовал. Как-никак начальник отдела международных контактов турецкой разведки. Итальянцы не могли ему отказать.

— Получается, Чёрного Малика опекает Акмаль.

— Получается так. Может, турки хотят снова отправить его на Кавказ?

— Если кто и хочет куда-то отправить Чёрного Малика, то только не турки. — Директор почувствовал недоуменный взгляд Бондарева и пояснил: — Акмаль был в Италии без ведома начальства. Самодеятельностью занимался. А люди, которых ты там пострелял…

— Его собственная команда?

— Что-то в этом роде. Палестинцы, турки, чечены — сборная, короче говоря.

— Я мог бы догадаться, — угрюмо сказал Бондарев не столько Директору, сколько самому себе. Люди из микроавтобуса с красным крестом вели себя несолидно — стащить с трупа часы и немедленно нацепить себе на руку… Нет, это наверняка была частная лавочка Акмаля. Спецслужба непременно вывезла бы Воробья на базу и работала бы с ним долго и разнообразно. Эти же торопились, а потому переусердствовали. Бондарев вспомнил лицо Воробья, сведённые судорогой мёртвые скулы, запёкшаяся в углах рта кровь. Как выглядело под покрывалом остальное тело Воробья, лучше было не вспоминать.

— Давно Акмаль играет в свои собственные игры? — поинтересовался Бондарев.

— Вряд ли это его личные игры.

— А чьи?

— Информация проверяется, — выдал дежурную фразу Директор. — Кажется, они заканчивают, — он имел в виду родственников Воробья.