Директор назвал город, и Бондарев удивился. На всякий случай он переспросил, но Директор подтвердил, что это именно тот самый.

— И Дюк туда поехал?

— Я узнал от него некоторые новые для меня идиоматические выражения… Но потом мне удалось его убедить. Тебе тоже рекомендую — средняя полоса, дешёвые рестораны, доверчивые провинциальные девушки… — с некоторой мечтательностью произнёс Директор.

— Тараканы в гостиницах, два телеканала, нет горячей воды, тоска смертная, — дополнил перечень Бондарев. — Особенно с Дюком. Я лучше Лапшина возьму, он анекдотов много знает.

— Лапшина ты не возьмёшь, он работает. Вот и ты иди поработай.

Ладно. Бондарев уже был в дверях, когда Директор, не прекращая раскачиваться в кресле, сказал:

— Они знали, кто такой Воробей.

— Что? — Бондарев замер.

— Акмаль знал, что Воробей замешан в стрельбе по двойнику. Мы нашли свидетелей из аэропорта — Воробья вытащили из очереди на регистрацию. Подошли конкретно к нему и вытащили. На твоём рейсе они стали проверять всех подряд, а тут была точная наводка.

Бондарев молчал, ожидая выводов Директора.

— Или у них кто-то очень умный, или у нас кто-то слишком глупый.

Вывод не отличался большой оригинальностью.

— Три человека, — Бондарев на всякий случай показал на пальцах. — Три. Я, Воробей, Лапшин. Больше никого. Воробей мёртв. Что, или я, или Лапшин нашептали Акмалю? Да бросьте вы…

— Придумай мне другую версию, — предложил Директор.

— Ладно.

3

Он так и не сумел придумать другую версию, хотя допоздна просидел в кабинете, в сотый раз проглядывая электронные и бумажные материалы по Чёрному Малику. Досье Воробья можно было даже не трогать, потому что Бондарев знал практически все операции покойного за последние три года.