Не стоит считать, что Лем мог допустить этот просчет не намеренно. Скорее, это указание на проблему мышления Сартра и иже с ним. И в сюжете романа диалог Кельвина с Сарториусом не складывается. Зато с самого начала и до финала идет активный диалог героя со Снаутом, причем Снаут выступает посредником между двумя коллегами, а в финале – между Крисом и Хари.

Теперь можно уверенно трактовать имена еще двух участников пьесы. Если драматургу нужно имя, олицетворяющее не просто христианство, а его западную, европейскую ветвь, без различия католиков и протестантов, то вряд ли найдется лучшее сочетание, чем Крис Кельвин. Так что можно предположить, что в подтексте у Лема речь идет о налаживании диалога между либерально-атеистической, рационально-материалистической ветвью европейской элиты и ее консервативной, традиционалистской частью. Прямой диалог, без посредника, невозможен, поэтому роль Снаута так важна.

Но кто такой этот Снаут? Сам он объясняет свое имя увлечением родителей космической техникой – «сопло» по-английски snout. Но боже ж мой, разве стали бы из-за такой мелочи в Голливуде менять Snout на политкорректное Snow? Конечно, не из-за космического, а из-за другого, грубого значения имени – «Носатый». Впрочем, у версии Снаута есть еще одна аллюзия в виде известной шутки – «Нет такого слова, которое не могло бы стать еврейской фамилией».

Кроме того, предложение партнера сразу же называть его прозвищем «Мышонок» выглядит столь же типично. Самоуничижение по видимости для самого Снаута компенсируется иным значением латинского «musculus» - Мышца. То есть орудие Бога.

Наконец, несмотря на повествование от лица Кельвина автору не удалось скрыть наибольшую симпатию к Снауту, а может, и не хотелось. Не только поляки, но и в целом европейцы не склонны к глубинной рефлексии. А еще они, по большей части, не имеют за душой тысячелетнего духовного опыта пророческого обращения к коллективному бессознательному. Поэтому немаловажна роль евреев в диалоге европейцев между собой и с соседними цивилизациями. Пример польского еврея из Львова Станислава Лема вполне нагляден.