Конечно, высокое мнение Стругацких о романе приятно, но замысел Лема был заточен совсем в другую сторону. Он-то рассчитывал на диалог с европейским кругом писателей и философов, и на вхождение в этот престижный круг. А «эти русские» своей бурной позитивной реакцией сломали весь сценарий и первоначальный замысел. В чем же он заключался? Эту логику не так сложно восстановить, просто исходя из символики имен и образов трех главных героев, не считая Хари.

Вот скажем, какие ассоциации всплывают при имени Сарториус? У нас – практически никаких, но для европейского интеллектуала 1960-х годов цепочка имен выстраивается однозначно. Сарториус – герой одной из пьес Б.Шоу, нобелевского лауреата, отказавшегося от денежной части премии. То же самое вслед за британским драматургом сделал французский писатель и философ Жан-Поль Сартр. Для установления первого контакта нам осталось только привести одну цитату из главного романа Сартра «Тошнота»:

«Если бы меня спросили, что такое существование, я по чистой совести ответил бы: ничего, пустая форма, привносимая извне, ничего не меняющая в сути вещей. И вдруг на тебе – вот оно, все стало ясно как день; существование вдруг сбросило с себя свои покровы. Оно утратило безобидность абстрактной категории: это была сама плоть вещей, корень состоял из существования. Или, вернее, корень, решетка парка, скамейка, жиденький газон лужайки – все исчезло; разнообразие вещей, пестрота индивидуальности были всего лишь видимостью, лакировкой. Лак облез, остались чудовищные, вязкие и беспорядочные массы – голые бесстыдной и жуткой наготой».

Там в романе у Лема был еще эпизод, когда Кельвин выдумывает способ проверить сам факт своего реального существования. Тоже, как и вязкий образ Океана – Экзистенции, очевидная попытка вступить в диалог с Сартром и в его лице с атеистической частью культуры Запада. Однако, попытка заведомо неверная. В целях самоуспокоения Кельвин делает явную логическую ошибку, пытаясь обрести веру в себя и в существование мира через логические вычисления.