вечер выясняли, после того, как нас с сестрой привели патрульные. Мы подожгли дом

миссис Возняцки. Старой потаскухи, которая вечно высовывала свою физиономию из

окна и орала на пробегающих мимо ребятишек. Ее раздражали детские голоса. Они

отвлекали старушку от просмотра любимой мыльной оперы. Мы с сестрой Карен всего

лишь хотели напугать старую неврастеничку. Дом горел так прекрасно...

И вот мы в коморке преподобного. Мать слезно умоляет его сделать нас

"нормальными". Изгнать беса, вернуть рассудок. Что угодно, лишь бы мы сидели дома и

молились круглыми сутками о выздоровлении старой поджаренной миссис Возняцки. То

была самая крупная ошибка нашей мамы. Больше она просто ничего и не успела...

Помещение, в котором я исполняю заказы своих самоубийц, выглядит довольно жутко. Но

лишь для человека, ни разу здесь не бывавшего. Хотя мало кто видит мою обитель более

одного раза в жизни. Глаза Никки подтверждают мою теорию.

- Какого хрена тебе от меня нужно?

В центре стоит металлический стол, прикрученный к полу.

- Я с кем разговариваю, псих долбаный?!

Черное и белое. Шахматное поле, на котором пешки делают последний вдох.

- Это безумие...

Логично и функционально. Не более. Отдельные стеллажи для фаллоиммитаторов, удавок, затычек и прочего инвентаря.

Я включил прожектор над столом, остальная часть помещения погрузилась во мрак.

Пододвинул два стула и приказал женщине сесть.

- Закрой свой рот, или я отрежу твои губы. - Я закурил.

Никки перестала растерянно оглядываться и посмотрела на меня.

- Я просто не понимаю...

- И не нужно. Я не собираюсь тебя убивать, или насиловать. Ты слишком стара и

беспомощна. Да и трахнуть тебя - значит засадить половине Орегона. Ничего личного.