Думать не хотелось, хотелось только слышать

музыку и танцевать.

Поэтому она слушала, слушала, слушала

и танцевала, танцевала, танцевала.

С нетерпением она ждала вечера. Задолго до его

наступления она стала собираться в кафе.

Долго она не могла решить, как должна выглядеть сегодня.

Ничего не придумывалось. Она села за туалетный столик, и с всё

той же рассеянной улыбкой стала расчёсывать волосы, глядя в зеркало.

У неё не было внешности. Она могла быть какой угодно!

Она была сама олицетворённая пластика.

Шесть нарядов было в её распоряжении:

первый – шестью оттенками светились её зелёные глаза; второй – шестью ароматами благоухали её темно-рыжие волосы; третий – шесть вкусов имели её нежно-розовые губы; четвёртый – шестью прикосновениями была её абрикосовая кожа; пятый – шестью нежнейшими мелодиями звучали её маленькие руки; шестой – шесть шестых чувств выражала её нервная походка.

Долго она сидела перед зеркалом, расчёсывая свои великолепные

волосы. Она продолжала слушать музыку, которая звучала, звучала, звучала

в её душе…

На улице начало смеркаться. А Дрянь с рассеянной улыбкой

всё расчёсывала, расчёсывала и расчёсывала рыжее пламя на своей голове.

И вдруг она заметила вечер! Она вскочила и, прихватив все свои

наряды, полыхающим ветром вылетела из дома.

7.

Рыжим раскаленным суховеем, сжигающим всё на своём пути, пронеслась Дрянь по городу тем вечером. Городская телебашня вспыхнула

как соломинка и горела потом три дня над городом гигантским факелом.

Это было так грандиозно, что на сотни три более мелких пожаров, устроенных этим суховеем, никто даже внимания не обратил. Мэр опять