постели. - Он предугадывает мои желания! Нет! Он возбуждает

их во мне, чтобы удовлетворять их потом самым странным образом!

Да не хотела я никакого джина, пока его черти не принесли! Просто

выпить хотелось, гипнотизёр хренов! Я и сама бы раскрутила этого

болтуна на все, на что бы мне вздумалось! Нет, раньше он себе

такого не позволял…»

И тут мысль её пресеклась, и на лице появилась рассеянная

улыбка – уж она-то знала, когда мужчина начинает играть женщиной…

«Неужели!.. Неужели!.. Неужели!..» – закрутилось у неё в

сознании. И радость ударила в голову, стекая оттуда вниз и наполняя

всю грудь!

Вся сияющая от нахлынувшего счастья она выскочила из-под

одеяла и, забыв надеть тапочки, зашлепала босиком в туалет.

Потом она долго приплясывала под душем за полупрозрачной

занавеской под звуки рок-н-роллов.

После душа, нырнув в мягкий халат и сделав чалму на голове

из полотенца, она вприпрыжку побежала завтракать.

Она влетела на кухню с аппетитом дикой кошки, которая целую

неделю кормила в пещере своих новорожденных котят и не выходила на охоту.

На кухне звучала восьмая симфония Дворжака.

Пританцовывая под её восхитительные мелодии, она готовила

завтрак. Рассеянная улыбка не покидала её губ. Её произвольный

танец напоминал магические телодвижения колдуньи, стряпающей

своё таинственное зелье.

Овсянка на воде с антоновкой и зеленью, чуть приправленная

оливковым маслом, была результатом этого колдовства. Случайно

взгляд её упал на бутылку моющего средства «Fairy» и она, продолжая

рассеянно улыбаться, вспомнила про боль.

И тут вдруг заиграл первый концерт Шопена.

Боль в груди не прошла, но она более не беспокоила Дрянь.

Боль превратилась в трепетный и чистый звук, вливающийся в

зазвучавший концерт…

Музыка, музыка, музыка.