среди кривых улочек города дешёвую забегаловку, сгорая

от страстного желания просто быть там, где был Фери.

Дрянь и сама толком не знала, что ей от него надо, ей просто хотелось быть рядом, и всё. Её постоянно

преследовал страх, что он вот-вот исчезнет, и тогда

вечера и ночи станут невыносимо пустыми и холодными.

«Во я подсела, однако, на этого парня! – думала она

время от времени. – Надо же!»

Она совершенно не понимала, что происходит.

Каждое утро ей казалось, что всё случившееся вчера –

дурацкий сон, что нет ничего и что нет никакого Фери

на свете. Она выходила на улицу, там всё было так же

близко и знакомо, город ждал её и встречал как старую

знакомую. Миляги Первые Встречные не заставляли себя

долго ждать. Конфеты, вырванные из детских рук, были

так же упоительно сладки. В украденных авоськах пенсионеров

по-прежнему колбаса была необычайно вкусной. Знакомые

бомжи были привычно приветливы и добры. Приличное общество

после обеда, как и обычно, было радушно и беззлобно, будто состояло сплошь из тех же бомжей.

Но наступал вечер! И тоска поднималась из груди

и подступала к горлу, нефриты в глазах становились матовыми.

Зелень хотела синевы!

И в какую бы сторону Дрянь ни шла вечером, она

все равно оказывалась в кафе, где Фери то возлегал на

стойке бара, непринуждённо беседуя с посетителями; то, держа какую-нибудь ветреную красотку на коленях, о чем-то шептался с ней в глубине старого кресла, стоящего в непроницаемом полумраке; а то и вовсе

висел забавным и озорным Привидением под потолком

и по-доброму потешался над всеми. А порой он просто

беззаботно пил и курил в шумной мужской компании, громко обсуждая достоинства и недостатки женщин, различной выпивки и автомобилей. А иногда вообще