Довольный своей шуткой, он хлопнул меня по спине и направился, посмеиваясь, к лифту.

Я сел в машину и поехал домой по забитым транспортом улицам. Во время поездки я о многом передумал. В правдивости Максуэлла я нисколько не сомневался. Я знал, что Эндрюс отвечает за каждое свое слово. Значит, она путалась с Менотти. А с кем же она путается здесь? Если в Нью-Йорке ее тянуло к мафии, вполне возможно, что и тут дело обстоит так же. Неужели в этом и кроется объяснение ее шикарной жизни? Неужели кто-то содержит ее?

– Нет, – произнес я вслух. – Пусть едет в Сорренто одна. Я туда не поеду. Пусть ищет себе какого-нибудь другого дурака. Я поеду в Искию.

Однако через два дня я сидел в пригородном поезде Неаполь – Сорренто. Я все еще твердил себе, что я дурак и ненормальный, но это был напрасный труд. Я ехал, и мне казалось, что поезд идет слишком медленно.

Прежде чем сесть на поезд в Неаполь, я заглянул на службу, чтобы еще раз все проверить и посмотреть, нет ли мне каких личных писем. Это было часов в десять. Максуэлла не оказалось на месте, Джина разбирала кипу телеграмм.

– Есть что-нибудь для меня? – спросил я, усаживаясь на край ее стола.

– Никаких личных писем. Со всем этим может разобраться господин Максуэлл, – отозвалась она, перебирая телеграммы аккуратно наманикюренными пальцами. – Тебе вроде бы полагается быть в дороге. Я думала, ты хочешь выехать пораньше.

– У меня уйма времени.

Мой поезд отправлялся в Неаполь только в полдень. Джине я сказал, что еду в Венецию, и мне стоило трудов не позволить ей заказать для меня место на экспресс Рим – Венеция.

Тут зазвонил телефон, и Джина взяла трубку. Я наклонился и принялся праздно разглядывать телеграммы.

– Кто это? – спросила Джина. – Миссис… кто? Одну минуточку, пожалуйста. Я не уверена, что он на месте. – Джина хмуро посмотрела на меня, и я увидел по ее глазам, что она озадачена. – Тебя просит какая-то миссис Дуглас Шеррард.