Я уже было хотел сказать, что никогда о такой не слыхал и не хочу говорить с ней, когда вдруг это смутно знакомое имя зазвенело у меня в мозгу. Миссис Дуглас Шеррард! Это была фамилия, которой воспользовалась Хелен при найме виллы в Сорренто. Неужели на проводе Хелен? Неужто она до того безрассудна, что станет звонить мне сюда?

Я потянулся и взял у Джины трубку. Повернувшись к ней спиной, чтобы она не могла видеть моего лица, я тихо сказал:

– Алло? Кто это?

– Привет, Эд. – Да, это была Хелен. – Я знаю, что мне не следовало бы звонить тебе на работу, но я пыталась дозвониться на квартиру, а там никто не отвечает.

– Что такое? – резко спросил я.

– Нас слушают?

– Да.

В довершение ко всему дверь отворилась и в комнату влетел Максуэлл.

– Боже милостивый! Ты все еще здесь? – воскликнул он, увидев меня. – Я думал, ты давно уже катишь в Венецию.

Я сделал ему знак молчать и сказал в трубку:

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Да, будь добр. Ты не мог бы привезти мне светофильтр для моей камеры? Оказывается, без него не обойтись, а в Сорренто я его найти не могу.

– Разумеется, – ответил я. – Будет сделано.

– Спасибо, милый. Мне так не терпится поскорее увидеть тебя. Тут такой великолепный пейзаж…

Я прервал ее:

– Я это устрою. Пока. – И положил трубку.

Максуэлл вопрошающе уставился на меня.

– Ты всегда так обращаешься с женщинами, которые звонят тебе? – спросил он, просматривая телеграммы на столе. – Это звучало резковато, ты не находишь?

Я постарался не выказать тревоги, но знал, что озадаченная Джина смотрит на меня. А когда отодвинулся от стола, Максуэлл тоже уставился на меня.

– Я забежал узнать, нет ли для меня каких личных писем, только и всего, – сказал я ему, закуривая сигарету, чтобы скрыть свой конфуз. – Пойду, пожалуй.