– Всё. Задолбали. Оба. Видеть вас больше не хочу. Никого вообще видеть не хочу. Надоели. И вы надоели, и покойники надоели, и криминал весь этот тоже надоел. Ухожу я от вас.

Элка металась по комнате и остервенело запихивала в дорогущий стильный чемодан все, что попадало ей под руку – кроссовки, купальник, выдернула из ноута шнур акустической колонки – и ее, родимую, тоже в саквояж ногой утрамбовала. Колонку в смысле.

– Никто меня не любит. Злые вы. Уйду куда глаза глядят. – Она замерла посреди комнаты, осматриваясь, чего бы еще такого жизненно необходимого взять с собой в дорогу.

Удобно устроившиеся в огромных низких креслах по разным углам комнаты, телохранители меланхолично кивнули, соглашаясь с хозяйкой. Они всегда так в моменты Ёлкиных приступов неконтролируемого идиотизма себя вели. Молчали по углам и головами не в тему покачивали. Правда, иногда остроумные реплики подкидывали.

Как вот сейчас, например:

– Далеко собираетесь-то, Элла Александровна? Вам такси заказать или вы до соседней комнаты сами чемодан допрете?

– Почему до соседней комнаты? – подозрительно глядя на флегматично рассматривающего ногти Женьку, поинтересовалась разбушевавшаяся Элка. – Я вообще-то от вас в даль далекую сваливать собралась.

Евгений устало-язвительно вздохнул, оторвал взгляд от маникюра и пояснил:

– Просто я даже представить себе не могу, где, кроме как в соседнем помещении, вам весь этот набор, – он ухмыльнулся, кивнув на чемодан, – понадобится. Ибо уезжать куда-то далеко с этим странным скарбом бессмысленно, а вот ежели вы решили перестановку в квартире сделать и барахлишко по хате пораскидать, то это совсем другой расклад получается, давно пора в комнате уборочку навести. Вот вам, собственно, на фига два тома Белинского в дороге?

О, точно! Из баула торчали синенькие, с позолотой корешки! А действительно, на кой леший она их туда запихала? По запаре, наверное… Но отступать было не в Ёлкиных правилах!