спорил, давал указания, вдруг куда-то срывался, уезжал...
Поговорить нам тогда так, в общем-то, и не удалось. Потом я понял - да и не о
чѐм. Несопоставимость нашей с тобой сегодняшней жизни родилась даже не тогда.
Гораздо раньше.
Да, мы учились в одной и той же математической школе, оба занимались спортом, любили наших подруг, вместе праздновали все праздники. А потом школа закончилась, мы поступили в институты. В разные. В разных городах. Тогда, казалось, это не имеет
никакого значения.
Знаешь, из всех бредней, что нам усиленно вбивали в головы, есть одна, которую я
признаю целиком и полностью: « Человек - кузнец своего счастья!» Абсолютно точно! Но
с одним ма-а-аленьким дополнением: по наковальне он бьѐт практически вслепую. Т.е.
когда и как бить, решает он сам. А вот куда бить, и что получится в результате, знать ему, как правило, не дано. Иногда и по собственной руке ударишь. А то и по голове...
Когда я поступал в Военно-Медицинскую Академию, я знал, что иду в один из
лучших, самых престижных и знаменитых медицинских вузов в СССР. А вот того, что
всю сознательную жизнь я потом буду служить в Советской Армии... Недопонимал, скажем так. Недооценивал. Потому что, когда я поступал в Академию, на слуху были
фамилии Пирогова, Бородина, Йоффе, Орбели, Ланга и т.д., и т.п. Большинство из
профессоров были полковниками и генералами. Но, прежде всего, они были
профессорами. Это мы знали.
Но были в Академии и другие генералы. Которые, кстати, нередко решали в нашей
жизни больше, чем первые. Один из них как-то сказал: “Нам вообще-то выпускать из
Академии врачей не обязательно – этого дерьма на гражданке сколько хочешь! Нам надо