- Бред. Семьдесят шестой занять - первый спортивный канал? Вот тогда уж точно нас станут брать штурмом. Семьдесят шестой - когда приближаются полуфиналы Кубка Семирад? Придет же в голову такое! Даже последний олух…

- Виноват, шеф. Считайте, что я ничего не говорил.

- Вот то-то. Сделайте лучше вот что: освободите пятьдесят… Нет, не пойдет… Очистите тридцать пятый, вот так. Да-да, порноканал. И по нему гоните круглосуточно, с рекламой, а оповещение об этом давайте по всем программам ежечасно. Уяснено? На все даю вам… бэ… Час.

- Конечно, шеф. Уложусь. Светлая мысль!

- Именно. Ну, выполняйте.

- Уже начал, шеф.

Отец Эфира, или шеф, откинулся на спинку кресла. Пососал мундштук. И только после этого обратил внимание на странное движение, возникшее среди стоявшего полукруга.

- В чем дело? Почему беспорядок?

- Наш Первый Видимый… Ему…

- Можете смело называть его бывшим. С приставкой «экс». Ну, что он? Возражает?

- Он без сознания, шеф. Кажется, проглотил что-то…

- Хлипок оказался…

Он снова протянул руку к пульту.

- Центр здоровья? Врача и носилки ко мне. Нет, не для меня, не волнуйтесь. Тут одного неврастеника надо привести в сознание, потом отвезти домой. В Сиреневый Дворец. Вот именно.

Он затянулся дымом. Повернул голову.

- Итак, продолжим.

- Однако, Отец Эфира… Он все равно не выдержит этого. Возраст, сердце, нервы… Столько лет на посту…

Шеф смотрел, как струя дыма разрастается кудрявым деревцем.

- Бэ… Да, пожалуй. Сам виноват - забыл, с кем разговаривает.

Он нажал кнопку.

- Общие программы!

- Слушаю, шеф. Работаю, аж дым идет…

- Предыдущее распоряжение отставить до половины. Программу подготовить, но без команды не выпускать.

- Понял. Выполняю.

- Этому - ну, о котором мы говорили только что, - закрыть эфир повсеместно и бессрочно. - Он несколько повысил голос. - Чтобы впредь ни на одном экране планеты это рыло не появлялось! Даже в сортирах и вытрезвителях!