- Вы, - произнес он горлом, - ничтожный экранщик… Как вы смеете…

Курильщик, похоже, его и не услышал. Он лишь лениво протянул руку к установленному на столе плоскому аппарату и ткнул, даже не глядя, в одну из множества кнопок на панели.

- Штаб общей программы, - проговорил он в пространство, нимало не повысив голоса.

- Я - весь внимание, шеф, - откликнулся аппарат приятным, хорошо поставленным, хотя и слегка взволнованным и выражавшим радость голосом.

- Там у вас этот организм… как его бишь? Ну, тот, что до сих пор сидел в Политизиуме… Э?

- Дир Нак? - не вполне уверенно предположил аппарат. - Наш любимый Персонаж?

- Бэ, какой вздор. Любимый? Ну да, он самый. Вытащите-ка его на монитор. Со всеми потрохами. И покажите мне.

- Одно мгновение, шеф!..

И действительно: не более одного мгновения прошло - и плоский, немалого размера (примерно два метра на полтора) экран, укрепленный на монументальной консоли в пространстве между двумя длинными диванами, за спинами стоявших полукругом, зеленовато засветился, и на нем определилось лицо этой самой телезвезды - узнаваемое без труда, хотя и куда более уверенное, с выражением как бы героически возвышенным и без тех морщин и бородавок, какие можно было без труда различить на оригинале. Глаза на мониторе были обращены, находясь на полном вылете, вперед и несколько вверх - как если бы Персонаж созерцал нечто, невозвышенным организмам недоступное. Весь полукруг стоявших разом, как бы повинуясь неслышимой команде, повернулся кругом и, как и гости и даже сам Отец Эфира, уперся взглядами в изображение.

- Да нет, - сказал Отец лениво, вытащив ненадолго мундштук изо рта. - Эту картинку можете оставить себе - на тот монитор, что у вас в туалете. Выведите мне документы. Поучительные. Ну вот, скажем, из раздела «Развлечения».

Вдохновенное лицо дрогнуло и исчезло; вместо него появилась совсем другая картинка.

- Ну вот, теперь нарисовали то, что нужно, - так же лениво констатировал Шеф. - Король развлекается…