Разговор возник непроизвольно, как только Светка с Левой удалились в свой номер. Отбросив эмоциональную часть, через час было сделано несколько умозаключений. Первое — у Луниной единственной ничего не пропало (это было так вызывающе глупо, что некоторые восприняли как аргумент в защиту); второе — у нее, единственной из всех, не было постоянного источника дохода; третье, и самое главное — в ближайшее время она этого источника лишалась. Вывод: акция была спланирована заранее. Становилось понятным и ее горячее желание ехать в отпуск с людьми, относящимися к ней как к стафилококку.

Но одно дело подозревать, а совсем другое — располагать доказательствами. Операцию по разоблачению решено было провести вечером. Пока собравшиеся за ужином активно отвлекали Светкино внимание (что, как оказалось в дальнейшем, и провалило блестяще задуманный план), Герасим, депутат от группы материально пострадавших, пробрался в их номер и перетряхнул Светкины сумки.

Вернулся посол с перекошенным от злости лицом. Кто-то даже поинтересовался, не утопил ли он случайно Муму. Но Герасим, сверкнув горящими глазами, молча выпил стакан водки и вызвал Леву в коридор.

Врожденная интеллигентность не позволила тезке знаменитого немого взять Лунину за шкирку и ткнуть мордой в награбленное. Шипя как гиена, он лишь потребовал от Либермана немедленно разобраться со своей пассией и раздать экспроприированное.

К сожалению, годы общения со Светкой, видимо, оставили неизгладимый след на головном мозгу последнего, и вместо того, чтобы немедленно последовать дружескому совету, Лева отправился в мужской туалет репетировать обличительную речь. И пока он, потрясая дланями, пугал зеркало, эта зараза, моментально сообразив в чем дело, собрала шмотки, остатки его денег и, сев на поезд, укатила в Москву.