Разъяренный Либерман, умирая от стыда, занял сто долларов у скорбно молчащих друзей и помчался в аэропорт. Ближайший рейс был в семь утра, но Лева, не желая выслушивать добрые пожелания в адрес себя и всех своих ближайших родственников, предпочел провести бессонную ночь на жесткой аэропортовской скамье.
Прилетев в Москву рано утром, он схватил такси и, громко матерясь в открытое окно на всех известных ему языках, понесся на Рижский вокзал. В результате бешеной гонки обманутому влюбленному удалось опередить поезд на целых десять минут. На перрон он вышел мрачный как Каменный гость, потирая руки в предвкушении сладостного мига расплаты.
До сих пор осталось неизвестным, каким образом Светке удалось проскочить мимо. Скорее всего, предположив погоню, она сошла на предпоследней станции и добиралась до дома на попутной машине, что при ее внешности и их деньгах сделать было несложно. Однако факт оставался фактом. Когда после трехчасового патрулирования вокзала дважды баран Советского Союза приехал домой к своей возлюбленной, было уже поздно.
Распустив пышные волосы, в трусах и слезах, юная негодяйка сидела возле пустых сумок, как васнецовская Аленушка возле пруда. Подавленный Либерман выслушал гневный монолог о подлецах и негодяях, тиранящих невинную деву, а заодно и нанесенном физическом и моральном ущербе. Она, конечно, примет от него компенсацию, но с этого момента они чужие люди.
8
В конце концов все смирились с финансовыми потерями, лишь бы никогда уже не видеть ее противную морду.
Тем не менее неукротимый Светкин дух продолжал еще некоторое время преследовать Леву и его друзей. Загадочным образом узнавая о событиях, происходящих в церкви, — крестины, венчания, отпевания, она, бледная и суровая как Немезида, появлялась там без всякого приглашения, точно рассчитав, что из церкви-то ее никто не выгонит. Не обращая внимания на сверкающие взгляды и вооружившись парой свечей, Лунина демонстративно шевелила губами и широко крестилась, отбивала такие низкие и яростные поклоны, что богомольные старушки, боязливо озираясь, пробирались на всякий случай поближе к батюшке.