И я понял, что дело в шляпе. Никто меня больше искать не станет.Я вытащил все мое имущество из челнока и разбил в гуще леса вполне приличный лагерь.Соорудил из двух одеял что-то вроде палатки, чтобы вещи от дождя укрывать.Поймал сома, вспорол ему пилой брюхо, и перед самым закатом развел костер ипоужинал. А после забросил донку, чтобы у меня и к завтраку рыба была.
Когда стемнело, я покурил у костра, всем довольный; номало-помалу стало мне что-то не по себе, и я пошел на берег, посидел там,слушая, как плещет вода, считая звезды и проплывавшие мимо бревна и вглядываясьв медленно ползшие плоты, а после отправился спать. Это самый хороший способскоротать время, когда тебе одиноко, – вроде совсем уж тоска к горлу подперла,а заснешь – и нет ее.
Так прошли три дня и три ночи. Неотличимые – все время однои то же. А потом я решил осмотреть остров. Я же его, можно сказать, владелец,все здесь мое, значит обязан знать, где тут что – хотя, на самом-то деле, мнепросто время не на что было потратить. Нашел я уйму земляники, свежей,только-только созревшей; еще зеленый летний виноград и малину, тоже зеленую, иедва завязавшуюся ежевику. Ладно, думаю, в свое время все в дело пойдет.
Ну вот, бродил я, бродил по густому лесу, пока не решил, чтопочти уж дошел до нижней оконечности острова. Я был с ружьем, но не стрелял, яего на всякий случай прихватил, для обороны; ну и дичь какую-нибудь подстрелитьдумал, когда поближе к моему лагерю окажусь. И вдруг я едва не наступил на здоровеннуютакую змею, и она заскользила в траве и цветах, а я погнался за ней, думал еепристрелить. Бежал очертя голову и внезапно влетел прямиком в кострище, ещедымившееся.